В России началось исследование SHR-A1811 (трастузумаба резетекана) — нового HER2-направленного ADC для лечения рака молочной железы. Препарат уже показал сильную противоопухолевую активность в III фазе, но пока не доказано, что он лучше лидера класса Enhertu. Его потенциальная ценность для российских пациенток может оказаться не только клинической: появление ещё одного современного HER2-ADC способно усилить конкуренцию и сделать дорогостоящую терапию доступнее за пределами крупнейших федеральных центров.
При тяжёлом ожоге собственной кожи для пересадки может не хватать, а выращивание клеток самого пациента требует времени. При хронической язве его собственные клетки ещё и находятся в неблагоприятной воспалительной среде. Российская «Акрус БиоМед» испытывает БЭК и ДЭК — готовые тканеинженерные препараты из донорских клеток. Они не обязательно должны навсегда стать чужой кожей: их задача — временно работать в ране как «биофабрика», выделять сигналы заживления и помочь собственной коже пациента восстановиться.
Каждую осень человеку из группы риска приходится отдельно думать о гриппе и COVID‑19. «УльтриксКови» пытается объединить обе профилактики в одном препарате: четыре компонента против сезонного гриппа плюс инактивированный SARS‑CoV‑2. Идея кажется очевидной, но мировой опыт показывает, что сделать комбинированную вакцину сложнее, чем просто сложить два состава вместе. Российская разработка пока находится в I фазе и должна сначала доказать безопасность и способность формировать иммунитет против обоих вирусов.
Зиботентан когда-то разрабатывали против рака предстательной железы, но две III фазы не показали выигрыша по выживаемости, и программу закрыли. Спустя годы AstraZeneca вернула молекулу уже для хронической болезни почек. Здесь она блокирует эндотелин — сигнал, связанный с повреждением почечной ткани и потерей белка с мочой. Главная проблема зиботентана — задержка жидкости. Поэтому его объединили с дапаглифлозином, который сам защищает почки и помогает уменьшить этот побочный эффект. Комбинация уже дошла до крупной III фазы.
Обычное УЗИ может обнаружить образование в печени, но не всегда позволяет понять, что именно врач увидел — доброкачественную гемангиому, первичный рак или метастаз. FRD001 состоит из микроскопических пузырьков перфторпропана: после внутривенного введения они усиливают ультразвуковой сигнал от крови и позволяют в реальном времени увидеть, как опухоль кровоснабжается. Газ затем быстро выводится через лёгкие. Технология контрастного УЗИ уже применяется в мире, поэтому китайскому FRD001 предстоит доказать преимущества именно своей формулы. В России препарат дошёл до III фазы.
Ингибиторы BTK превратили хронический лимфолейкоз из болезни, которую часто лечили химиотерапией, в заболевание, которое годами можно контролировать таблетками. Но опухолевые клетки умеют приспосабливаться: BTK мутирует, а сигнал роста начинает идти обходными путями. Бирелентиниб DZD8586 пытается перекрыть сразу две точки этой системы — BTK и LYN. В ранних исследованиях на рекомендуемой дозе ответ получили около 84% тяжело предлеченных пациентов. Теперь в России и других странах идёт III фаза, где препарат напрямую сравнивают с терапией по выбору врача.
В России началось первое клиническое исследование FCU1-BsFm/PP — генотерапевтического препарата для пациентов с прогрессирующими солидными опухолями, у которых стандартное лечение уже исчерпано. Идея необычна: в опухоль вводят генетическую инструкцию, заставляющую её клетки производить ферменты дрожжей. После этого пациент получает противогрибковый препарат 5-фторцитозин, который именно внутри опухоли должен превращаться в химиотерапевтический 5-фторурацил. Одновременно второй компонент конструкции пытается разбудить противоопухолевый иммунитет. Похожая идея уже испытывалась за рубежом и даже дошла до III фазы — но там не сработала, поэтому российской технологии ещё предстоит доказать главное преимущество своей конструкции.
После появления симптомов бешенство практически неизлечимо, поэтому спасение начинается сразу после укуса. Знаменитые «40 уколов в живот» давно стали историей: в России полный курс современной вакцины обычно состоит из шести внутримышечных инъекций. Но при опасных укусах одной вакцины недостаточно — пока иммунитет только учится защищаться, в рану вводят готовые антитела. «Рабиблок» пытается заменить получаемый из донорской плазмы иммуноглобулин одним рекомбинантным человеческим моноклональным антителом. Та же молекула уже применяется в Индии под названием Rabishield.
Менингококковая инфекция способна за считаные часы перейти от высокой температуры к менингиту и сепсису. Проблема в том, что менингококк бывает разным: вакцины против A, C, W и Y давно существуют, а серогруппа B потребовала совершенно другого подхода. СПбНИИВС ФМБА объединил обе технологии в «Менговакс В» — вакцину против A, B, C, W и Y. Сейчас она проходит поздние клинические исследования у детей, включая младенцев. В мире подобные пятикомпонентные вакцины уже есть, поэтому российской разработке предстоит доказать не сам принцип, а эффективность и удобство собственной платформы.
Высокий липопротеин(а) почти полностью задаётся генетикой и связан с повышенным риском инфаркта и инсульта. Пелакарсен создавали специально, чтобы резко уменьшать его производство. Биологическая часть сработала — Lp(a) действительно снизился. Но в сентябре 2026 года огромная III фаза Lp(a)HORIZON с более чем 8 тысячами пациентов не смогла показать статистически значимое снижение сердечно-сосудистых событий. Российское исследование пелакарсена при этом продолжается как долгосрочное наблюдение за безопасностью.
29 сентября 2026 года «Аллергарда» получила временное регистрационное удостоверение в России и уже может применяться в медучреждениях, хотя III фаза ещё продолжается. Во II фазе пять предсезонных инъекций дозы 80 мкг снизили совокупную тяжесть симптомов и потребность в лекарствах примерно на 24% относительно плацебо. Теперь главный вопрос — насколько этот эффект подтвердится на большой группе пациентов и будет ли новая схема удобнее существующей аллерген-специфической терапии.
БЦЖ создавали для защиты от туберкулёза, но почти полвека её вводят прямо в мочевой пузырь для лечения рака. Метод до сих пор остаётся стандартом при немышечно-инвазивном раке высокого риска, хотя помогает не всем. BIOCAD начал исследование BCD-225 — суперагониста интерлейкина-15, который должен дополнительно активировать Т-лимфоциты и естественные клетки-киллеры. Подобный принцип уже работает: американская Anktiva вместе с БЦЖ получила одобрение в США и ЕС. Российская разработка пытается выяснить, есть ли смысл усиливать иммунный ответ ещё до того, как обычная БЦЖ-терапия успела не сработать.
Здоровая клетка умеет уничтожить себя, если накопила слишком много повреждений. Многие клетки лейкоза обходят этот механизм с помощью белка BCL-2 — он блокирует запрограммированную клеточную смерть. Лизафтоклакс отключает эту защиту. Механизм уже доказан другим препаратом — венетоклаксом, но новый ингибитор пытается сделать терапию удобнее и, возможно, преодолеть часть её ограничений. В России лизафтоклакс дошёл сразу до двух исследований III фазы — при хроническом лимфолейкозе и остром миелоидном лейкозе. В Китае препарат уже одобрен для ранее леченного ХЛЛ.
В НМИЦ онкологии им. Н. Н. Блохина началось исследование 18F-борфенилаланина — диагностического препарата, который позволяет увидеть, накапливается ли будущая мишень для бор-нейтронозахватной терапии в опухоли конкретного пациента. Сам метод почти буквально использует ядерную реакцию внутри клетки: опухоль насыщают бором-10, затем облучают нейтронами, и образующиеся частицы разрушают ткань на микроскопическом расстоянии. Россия здесь не первая — БНЗТ уже применяется в Японии, а похожие диагностические препараты активно развивает Китай. Российская задача — собрать собственную полноценную технологическую цепочку.
Денге уже угрожает более чем половине населения планеты, а специфического лекарства от инфекции до сих пор нет. В России началось клиническое исследование собственной вакцины СПбНИИВС ФМБА. Создать её сложнее, чем кажется: вирус денге существует в четырёх вариантах, а повторное заражение другим серотипом может протекать тяжелее первого. В мире уже есть Qdenga, но ВОЗ рекомендует её далеко не всем. Российская разработка должна показать, сможет ли она дать более универсальную защиту.
Наполеон умер от распространённого рака желудка в 1821 году. Спустя 205 лет российские исследователи испытывают «Инг-Рас» — препарат для пациентов с раком желудка III–IV стадии, в том числе при распространении опухоли по брюшине. Лекарство пытается блокировать один из ключевых сигналов роста раковой клетки и доставляется аэрозолем прямо в брюшную полость. Первые результаты обнадёживают, но настоящую эффективность ещё предстоит доказать.
Российский «Нанолют» сочетает биспецифическое наноантитело к CTLA-4 и GITR с лютецием-177 и исследуется при почечно-клеточном раке и раке мочевого пузыря. Идея — использовать иммунное микроокружение опухоли как адрес для локальной радионуклидной терапии. Первые клинические наблюдения уже показали накопление препарата в части опухолевых очагов, но также выявили ключевые вопросы к отбору пациентов и лучевой нагрузке на почки.
Российская разработка АргОкс 70 — смесь 70% аргона и 30% кислорода — проходит II фазу при остром ишемическом инсульте. Идея не в том, чтобы открыть сосуд, а в попытке защитить клетки мозга от части ишемического и реперфузионного повреждения. Ключевой вопрос — даст ли ингаляция аргона реальное улучшение функционального восстановления поверх современной реперфузионной терапии.
В России начинается клиническая разработка Анти-НЭК-1 — лекарственного препарата из четырёх штаммов живых лактобацилл и бифидобактерий для профилактики некротизирующего энтероколита у недоношенных детей. Главный вопрос — можно ли превратить пробиотическую стратегию в стандартизованное лекарство, которое реально снижает риск НЭК и при этом не создаёт новой инфекционной угрозы.
ГЕРОФАРМ продолжает клиническую разработку GP20091 — российского базального инсулина сверхдлительного действия, который предполагается вводить один раз в неделю. Главный вопрос уже не в том, можно ли заставить инсулин работать семь дней, а в том, удастся ли совместить удобство 52 инъекций в год с предсказуемым профилем действия и низким риском гипогликемии.
AstraZeneca испытывает в России AZD0780 — ларопровстат, экспериментальную таблетку для снижения LDL-холестерина. В исследовании PURSUIT добавление препарата к стандартной терапии статинами снизило LDL ещё примерно на 51%. Главный вопрос теперь — сможет ли ежедневная таблетка дать удобную альтернативу инъекционным PCSK9-препаратам и конкурировать с уже одобренным пероральным энлицитидом.
AstraZeneca испытывает в России элекоглипрон (AZD5004) — таблетированный GLP-1 для лечения ожирения и сахарного диабета 2 типа. Главный вопрос уже не в том, можно ли заменить уколы таблеткой, а в том, сможет ли элекоглипрон дать достаточно сильное снижение веса при приемлемой переносимости и занять место на рынке, где уже есть эффективные инъекционные препараты и пероральные конкуренты.
Первые дети в России уже получили GNR-097 — экспериментальную генную терапию компании «Генериум» для лечения мышечной дистрофии Дюшенна. Препарат вводят один раз внутривенно: его задача — доставить в мышечные клетки генетическую инструкцию для производства микродистрофина. Главный вопрос теперь не только в том, появится ли нужный белок, а в том, удастся ли реально замедлить потерю мышечной функции при приемлемом риске.
Центр имени Н. Ф. Гамалеи начал II фазу клинического исследования ТГКП у взрослых пациентов с острым респираторным дистресс-синдромом. В исследование планируется включить 300 пациентов. Разработка интересна тем, что направлена не против конкретного вируса, а на лечение критического синдрома, который может развиваться при разных тяжёлых инфекциях и других состояниях.
AstraZeneca начинает в России исследование ленбелинтида (AZD6234) — нового препарата для снижения веса, который действует не через популярный сегодня GLP-1, а через рецепторы амилина. Главные вопросы: сможет ли он снижать вес не хуже семаглутида и тирзепатида, давать меньше желудочно-кишечных побочных эффектов и лучше сохранять безжировую массу.
Российский Дипиарон пытается сделать то, что пока не удалось ни одной крупной фармкомпании: превратить агонист GPR119 в реально работающий препарат от сахарного диабета 2 типа. Идея особенно интересна на фоне бума ГПП-1: вместо того чтобы вводить аналог гормона извне, Дипиарон должен стимулировать собственную инкретиновую систему. В 2026 году препарат перешёл во II фазу — теперь концепцию проверят непосредственно у пациентов с диабетом.
Федеральный центр мозга и нейротехнологий ФМБА проводит российское исследование I–II фазы препарата «НейроМат» для пациентов с тяжёлой травмой спинного мозга. Во время операции в область повреждения помещают аллогенные мезенхимальные стромальные клетки, заключённые в фибриновый гидрогель. Задача конструкции — удержать клетки непосредственно в зоне травмы и создать условия для восстановления сохранившейся нервной ткани. Сейчас центр продолжает набор пациентов, причём попасть в исследование можно только в довольно узкое окно после травмы.
AstraZeneca начала в России исследование торвутатуга самротекана — нового конъюгата антитело–лекарственное средство против FRα-положительного рака яичников. Первые результаты препарата выглядят многообещающе, а глобальная программа уже дошла до III фазы. Но если лекарство в итоге зарегистрируют, главный вопрос будет не только в его эффективности: российской системе придётся сначала найти пациенток, чьи опухоли несут нужную мишень, а затем обеспечить им терапию стоимостью потенциально в миллионы рублей.
В 2026 году разработка ещё одного препарата против COVID-19 может показаться запоздалой. Но SN_9 Центра Гамалеи — не просто очередная таблетка от SARS-CoV-2. Это новая версия той же противовирусной платформы, на которой основан молнупиравир: в доклинике соединение действовало на разные варианты SARS-CoV-2, MERS-CoV и сезонные коронавирусы, а отдельные эксперименты показали активность и против гриппа. Сейчас препарат впервые проверяют на людях.
АЛВИЛС начал исследование II–III фазы препарата кальция лактата 500 мг у пациентов с инфекцией H. pylori. За простой на вид таблеткой стоит почти десятилетняя история: от трехкомпонентной пребиотической разработки — к самостоятельному лекарственному кандидату. Почему из исходной композиции в клинику в итоге пошёл только кальция лактат, разработчик публично не объяснял. Но похоже, решение опирается на накопившуюся собственную доказательную базу.
28 июля 2026 года Минздрав России разрешил проведение III фазы исследования препарата ХС243, таблетки 100 мг, у пациентов с обострением хронического цистита. Исследование проводит «Валента Фармацевтика».
«Валента Фарм» вывела в III фазу 4-MUST — новое запатентованное соединение на основе тримебутина. Препарат исследуют у пациентов с хроническим холециститом и дискинезией желчевыводящих путей — причем обычный тримебутин уже применяется для симптоматического лечения функциональных заболеваний желчных путей, включая их дисфункцию. Но сравнивать новую разработку с хорошо знакомым предшественником «Валента» не стала: в III фазе соперником 4-MUST выступает плацебо.
В России началась I фаза исследования G-104 — отечественного ненаркотического анальгетика, история которого тянется еще с начала 2000-х. За то время, пока российская молекула добиралась до человека, Vertex успела создать и вывести на рынок сузетриджин — первый одобренный FDA представитель нового класса неопиоидных анальгетиков. Химически препараты не родственны и могут действовать по-разному, но решают одну и ту же задачу: обезболить без опиоидного механизма и связанных с ним рисков.
«Если простуду не лечить, она пройдет за семь дней, а если лечить — всего за неделю». «Валента Фарм» невольно взялась проверить старую медицинскую шутку: во II фазе Ингавирин Форте сравнивают не только с обычным Ингавирином 90 мг, но и с плацебо. Заодно исследование должно показать, добавляет ли что-нибудь к знакомому препарату второй оригинальный компонент — противовоспалительная молекула XC9.
