Российский Дипиарон пытается сделать то, что пока не удалось ни одной крупной фармкомпании: превратить агонист GPR119 в реально работающий препарат от сахарного диабета 2 типа.
Идея особенно интересна на фоне бума ГПП-1: вместо того чтобы вводить аналог гормона извне, Дипиарон должен стимулировать собственную инкретиновую систему. В 2026 году препарат перешёл во II фазу — теперь концепцию проверят непосредственно у пациентов с диабетом.
Не вводить ГПП-1, а заставить организм вырабатывать его самому
Дипиарон, или ZB40-0016, — небольшая молекула для приёма внутрь, созданная Волгоградским государственным медицинским университетом. Его мишень — рецептор GPR119, расположенный, в частности, на энтероэндокринных клетках кишечника.
При активации GPR119 усиливается секреция инкретинов, в том числе ГПП-1 и ГИП. Они, в свою очередь, повышают глюкозозависимую секрецию инсулина.
Поэтому механизм Дипиарона принципиально отличается от прямых агонистов рецептора ГПП-1: препарат не имитирует сам гормон, а пытается активировать собственную инкретиновую систему организма.
Красивая идея, которая уже однажды не сработала
GPR119 — далеко не новая фармакологическая мишень. В конце 2000-х и начале 2010-х годов ей активно занимались международные фармкомпании. В клинику дошли MBX-2982, GSK1292263, JNJ-38431055, DS-8500a и другие молекулы.
Интерес был огромным, но большинство программ постепенно остановились. Главной проблемой стала клиническая эффективность: впечатляющий контроль гликемии у животных не удалось убедительно воспроизвести у пациентов с сахарным диабетом 2 типа.
Поэтому главная интрига Дипиарона состоит не в том, работает ли GPR119 как рецептор. Это известно давно.
Вопрос в другом: почему российская молекула должна добиться того, чего не смогли предыдущие?
Дипиарон пытается оставить препарат в кишечнике
Разработчики делают акцент на низкой системной доступности Дипиарона.
Логика программы состоит в том, чтобы преимущественно активировать GPR119 в кишечнике и минимизировать воздействие на рецепторы в других тканях. Потенциально это может изменить как эффективность, так и профиль безопасности по сравнению с предыдущими представителями класса.
Пока это именно концепция разработки, а не доказанное клиническое преимущество.
В доклинических исследованиях соединение увеличивало секрецию инкретинов и инсулина, улучшало показатели углеводного обмена и демонстрировало метаболические эффекты на животных. ВолгГМУ также указывает на потенциальное влияние препарата на аппетит, массу тела и сохранность β-клеток поджелудочной железы.
Первую проверку на людях препарат уже прошёл
Первое клиническое исследование Дипиарона проводилось на здоровых добровольцах. В I фазе оценивали безопасность, переносимость, фармакокинетику и фармакодинамику после однократного и повторного применения.
Подробных опубликованных результатов этой фазы в открытой научной литературе пока немного, поэтому говорить о доказанном превосходстве препарата у человека преждевременно.
Но программа продолжилась — значит, полученных данных оказалось достаточно для перехода к пациентам.
Теперь самое важное исследование — около 300 пациентов с диабетом
1 июля 2026 года Минздрав России разрешил исследование DPRN-02-DM — II фазу Дипиарона у пациентов с сахарным диабетом 2 типа.
Это многоцентровое рандомизированное двойное слепое плацебо-контролируемое исследование с подбором дозы. ВолгГМУ сообщает, что в нём планируется участие до 300 пациентов, а завершение намечено на конец 2027 года.
Именно здесь история GPR119 становится по-настоящему интересной.
У здорового добровольца можно показать подходящую фармакокинетику и изменение гормональных показателей. Но судьбу препарата решит гораздо более практичный вопрос: сможет ли он достаточно сильно и устойчиво улучшить контроль гликемии у реального пациента с диабетом 2 типа.
«Первый в классе» — с важной оговоркой
ВолгГМУ называет Дипиарон первым в мире пероральным препаратом своего класса.
Формулировку стоит понимать осторожно: пероральные агонисты GPR119 уже неоднократно доходили до клинических исследований. Поэтому Дипиарон не является первым пероральным кандидатом с таким механизмом.
Но ни один агонист GPR119 пока не стал широко применяемым зарегистрированным лекарством.
Поэтому в случае успешного прохождения II и III фаз Дипиарон действительно может претендовать на гораздо более значимый статус — первого препарата класса, которому удалось превратить перспективную биологическую мишень в работающую терапию.
Что будет решать судьбу препарата
Вокруг Дипиарона можно построить привлекательную историю: таблетка вместо инъекции, собственная инкретиновая система, потенциальное влияние на массу тела и низкая системная экспозиция.
Но все эти преимущества вторичны относительно одного вопроса.
Насколько убедительно препарат улучшит гликемический контроль?
Предыдущие агонисты GPR119 остановились именно на переходе от красивой биологии к недостаточно сильному клиническому эффекту. Поэтому результаты нынешней II фазы будут интересны далеко за пределами одной российской разработки.
Если Дипиарон покажет клинически значимый эффект при хорошем профиле безопасности, это будет не просто успех ещё одного российского препарата.
Это будет попытка реабилитировать целый фармакологический класс, который Big Pharma уже однажды практически списала со счетов.