5 мая 1821 года на острове Святой Елены умер Наполеон Бонапарт.
Два столетия вокруг причины его смерти существовали версии об отравлении мышьяком, неправильном лечении и других обстоятельствах.
Но современные патологи, повторно изучив описания вскрытия и исторические медицинские документы, пришли к значительно более прозаичному выводу: у Наполеона был распространённый рак желудка.
Одна из наиболее подробных реконструкций оценивает его болезнь как минимум как T3N1M0 — IIIA стадию. Опухоль занимала большую часть желудка, а рядом находились поражённые лимфатические узлы.
Сегодня такой пациент, конечно, лечился бы совсем иначе.
Но даже спустя 205 лет распространённый рак желудка остаётся заболеванием, при котором врачу далеко не всегда удаётся добиться длительного контроля.
А особенно тяжёлой ситуация становится, когда опухоль начинает рассеиваться по брюшной полости.
Когда одна опухоль превращается в десятки
Такое распространение называют перитонеальным канцероматозом.
Опухолевые клетки покидают первичный очаг и формируют многочисленные небольшие образования на брюшине — оболочке, покрывающей стенки брюшной полости и внутренние органы.
Получается уже не один узел, который можно удалить.
Очагов может быть много, они находятся в разных местах, а возможности хирургии резко сокращаются.
Стандартная системная химиотерапия остаётся основой лечения, но перитонеальный канцероматоз при раке желудка связан с крайне неблагоприятным прогнозом и ограниченными возможностями существующей терапии.
И вот для этой категории пациентов исследователи РНЦРР решили попробовать довольно необычную стратегию.
Не ждать, пока лекарство через кровоток доберётся до всех очагов.
А доставить его прямо в брюшную полость.
Лекарственный аэрозоль внутри живота
«Инг-Рас» вводят методом PIPAC.
Звучит сложнее, чем выглядит идея.
Во время лапароскопической процедуры лекарственный раствор превращают в мелкодисперсный аэрозоль и распыляют внутри брюшной полости под давлением.
То есть пациент не вдыхает препарат.
Аэрозоль создаётся непосредственно там, где находятся опухолевые очаги.
Так разработчики рассчитывают получить высокую местную концентрацию вещества и добиться его проникновения в поражённую брюшину.
Но самое интересное находится внутри самого препарата.
Он пытается выключить «заевший переключатель» опухоли.
Что такое RAS и почему он важен
В нормальной клетке белки семейства RAS работают примерно как выключатель.
Приходит сигнал на рост — RAS включается.
Передаёт команду дальше.
Затем снова выключается.
Но в опухолевой клетке этот механизм может сломаться.
RAS остаётся активным и продолжает передавать сигнал на рост даже тогда, когда клетка давно должна была остановиться.
Грубо говоря, педаль газа заклинивает в полу.
Именно поэтому систему RAS десятилетиями пытаются использовать как мишень противоопухолевых препаратов.
«Инг-Рас» — пептидный препарат, который должен вмешиваться в передачу этого сигнала и мешать RAS взаимодействовать со следующим участником цепочки — RAF.
В результате разработчики рассчитывают подавить один из каскадов, поддерживающих рост и выживание опухолевой клетки.
Получается, что концепция состоит сразу из двух частей:
ударить по одному из ключевых механизмов роста опухоли;
и доставить препарат непосредственно туда, где находятся многочисленные очаги на брюшине.
Наполеону мы его, конечно, не прописываем
Наполеон — хороший исторический пример тяжёлого рака желудка.
Но утверждать, что «Инг-Рас» мог бы его спасти, нельзя.
Во-первых, его опухоль существовала за два века до современной молекулярной диагностики, и мы не знаем её RAS-статус.
Во-вторых, в исторических документах нет доказательств перитонеального канцероматоза; современная реконструкция относила заболевание к M0 — без установленных отдалённых метастазов.
И в-третьих — самое главное — мы пока вообще не знаем, способен ли «Инг-Рас» достоверно продлевать жизнь современным пациентам.
Поэтому Наполеон здесь не «пациент, которого спас бы новый препарат».
Он показывает другое.
За 205 лет медицина прошла путь от момента, когда врач мог лишь описать огромную опухоль желудка на вскрытии, до попытки доставить внутрь брюшной полости таргетный пептид, вмешивающийся в конкретную молекулярную цепочку опухолевой клетки.
А вот поможет ли это пациентам XXI века — вопрос всё ещё открыт.
Ранние результаты выглядят интересно
В первых исследованиях «Инг-Рас» применяли у пациентов с распространёнными опухолями желудка и толстой кишки, включая случаи перитонеального канцероматоза.
В сентябре 2026 года РНЦРР опубликовал результаты наблюдения продолжительностью до 30 месяцев.
В анализ вошли 38 пациентов: 21 с колоректальным раком и 17 с раком желудка.
Авторы сообщили, что при колоректальном раке общая выживаемость составляла:
через один год — 95,24%;
через два года — 80,95%.
При раке желудка:
через один год — 76,47%;
через два года — 47,06%.
Показатели оказались выше выбранных авторами исторических диапазонов контроля.
Звучит впечатляюще.
Но слово «исторический» здесь важнее процентов.
Пока это ещё не доказательство
Исследование было небольшим, открытым и нерандомизированным.
Пациентов, получавших «Инг-Рас», не распределяли одновременно случайным образом в две сопоставимые группы — с новым препаратом и без него.
Их результаты сравнивали с данными пациентов, лечившихся ранее.
А это значит, что различия могут объясняться не только самим препаратом.
Могли отличаться характеристики пациентов, хирургическое лечение, сопутствующая терапия и множество других факторов.
Поэтому ранние результаты нужно воспринимать как сигнал эффективности, а не как доказательство.
И такой нормальный проверочный этап уже начался.
Теперь «Инг-Рас» должен пройти настоящий экзамен
Текущее российское исследование предназначено для пациентов с раком желудка III–IV стадии, включая пациентов с распространением опухоли на брюшину.
Препарат не заменяет стандартную химиотерапию.
Его добавляют к существующему лечению и вводят непосредственно в брюшную полость.
То есть вопрос теперь звучит гораздо чище:
будут ли пациенты жить дольше и реже прогрессировать именно благодаря добавлению «Инг-Рас», если остальные условия лечения сопоставимы?
Ранние исследования такого ответа дать не могли.
Нынешнее уже может.
Кому в случае успеха может дать надежду такой подход
В первую очередь речь идёт не обо всех пациентах с раком желудка.
Самая очевидная потенциальная ниша — люди с распространённым заболеванием, особенно когда опухоль поражает брюшину.
Для них проблема состоит сразу в двух вещах.
Первая — агрессивность самого заболевания.
Вторая — физическая сложность доставки эффективной концентрации лекарства ко множеству рассеянных очагов.
«Инг-Рас» пытается решить обе проблемы одновременно.
Сам препарат должен вмешиваться в механизм роста опухолевой клетки.
PIPAC должен доставлять его прямо к месту распространения болезни.
Если эта комбинация действительно даст выигрыш по выживаемости или позволит дольше контролировать опухоль, метод может стать дополнительной возможностью для пациентов, которым одной стандартной системной терапии недостаточно.
Но именно слово «если» сейчас главное.
205 лет спустя
Когда умер Наполеон, медицина ещё не знала ни генов KRAS, NRAS и HRAS, ни таргетных препаратов, ни лапароскопии, ни аэрозольной доставки лекарств в брюшную полость.
Сегодня врачи пытаются воздействовать уже не просто на «рак желудка».
Они ищут конкретный механизм, заставляющий опухолевую клетку расти, создают молекулу против него и одновременно придумывают способ доставить её туда, куда обычному системному препарату добраться трудно.
Это огромный прогресс.
Но история «Инг-Рас» пока ещё не закончена.
Наполеон действительно не дожил до неё всего 205 лет.
А вот станет ли эта технология тем, ради чего стоило ждать два века, покажет уже не красивый механизм и не историческое сравнение — а результаты контролируемого клинического исследования.