Почти вся история современной фармакотерапии шизофрении вращается вокруг одного нейромедиатора — дофамина.
Менялись молекулы, поколения препаратов и профили нежелательных реакций, но базовая идея десятилетиями оставалась похожей: воздействовать на дофаминовые рецепторы, прежде всего D2.
В 2024 году эта схема впервые за десятилетия изменилась.
FDA одобрило Cobenfy — комбинацию ксаномелина и троспия, которая лечит шизофрению через мускариновые холинергические рецепторы и не требует прямой блокады дофаминовых D2-рецепторов. Американский регулятор назвал препарат первым одобренным антипсихотиком с таким механизмом действия.
Теперь эта история добралась до России — причём необычным маршрутом.
Оригинальный Cobenfy здесь пока не зарегистрирован. Зато «АКРИХИН» уже проводит исследования биоэквивалентности собственного препарата RND122500 с той же комбинацией действующих веществ.
Если разработка завершится успешно и препарат выйдет на рынок, российские пациенты могут получить доступ к принципиально новому варианту терапии шизофрении, не дожидаясь появления оригинатора.
Почему ещё один антипсихотик вообще имеет значение
Шизофрения — хроническое заболевание, которое влияет не только на наличие галлюцинаций или бреда.
Она может нарушать мышление, мотивацию, социальные контакты, способность учиться и работать.
Антипсихотики позволяют контролировать симптомы у многих пациентов, но универсального препарата нет.
Одному человеку терапия помогает хорошо, другому — недостаточно. У третьего эффект есть, но нежелательные реакции оказываются настолько выраженными, что приходится менять лечение.
Поэтому ценность Cobenfy не в том, что появился просто ещё один препарат от шизофрении.
Врачи получили другой фармакологический инструмент.
Именно поэтому появление доступного аналога потенциально важно и для качества жизни пациентов: если один механизм работает недостаточно хорошо или плохо переносится, появляется принципиально другая возможность лечения.
Это не гарантия, что Cobenfy или его аналог окажется лучше для каждого пациента. Но сам выбор становится шире.
Как лечить шизофрению, не блокируя дофамин напрямую
В основе Cobenfy лежит ксаномелин.
Это агонист мускариновых ацетилхолиновых рецепторов. Наибольшее значение для предполагаемого антипсихотического действия имеют рецепторы M1 и M4 в центральной нервной системе.
Но у мускариновой системы есть одна неприятная особенность: она существует далеко не только в головном мозге.
Ксаномелин способен активировать аналогичные рецепторы в других органах, вызывая периферические холинергические эффекты.
И здесь появляется второй компонент — троспия хлорид.
Троспий действует противоположно: блокирует мускариновые рецепторы. При этом он плохо проникает через гематоэнцефалический барьер и действует преимущественно на периферии.
Получилась довольно изящная конструкция.
Ксаномелин должен активировать нужную систему в мозге.
Троспий — мешать ему делать то же самое в остальных органах.
Поэтому два вещества в одной капсуле здесь не являются двумя независимыми лекарствами.
Второй компонент фактически помогает сделать первый пригодным для терапии.
Результат всё равно пришлось доказывать на пациентах
Красивого механизма недостаточно.
FDA зарегистрировало Cobenfy на основании двух рандомизированных двойных слепых плацебо-контролируемых исследований у взрослых с шизофренией.
Через пять недель лечения у пациентов, получавших Cobenfy, симптомы по шкале PANSS уменьшились сильнее, чем в группах плацебо.
В США препарат применяется дважды в сутки.
Лечение начинают с капсул 50 мг ксаномелина + 20 мг троспия. Затем переходят на 100+20 мг, а при достаточной переносимости дозировка может быть увеличена до 125+30 мг.
При этом новый механизм не означает отсутствия нежелательных реакций.
Среди наиболее частых для Cobenfy указаны тошнота, диспепсия, запор, рвота, повышение артериального давления, боль в животе, диарея, тахикардия, головокружение и гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь.
Поэтому правильнее говорить не о более безопасном антипсихотике, а об антипсихотике с другим механизмом и другим профилем нежелательных реакций.
Для пациента разница может оказаться принципиальной.
А оригинального Cobenfy в России ещё нет
Вот здесь российская история становится особенно любопытной.
Cobenfy получил первое одобрение в США только 26 сентября 2024 года.
В актуальных российских и евразийских каталогах регистрационных удостоверений Cobenfy и комбинацию ксаномелин + троспий мы пока не обнаружили.
Но «АКРИХИН» уже перешёл от идеи к готовому препарату.
21 сентября 2026 года было разрешено первое российское исследование RND122500.
Это капсулы ксаномелина тартрата и троспия хлорида в дозировке 125+30 мг. В пилотном исследовании «АКРИХИН» сравнивает фармакокинетику сразу трёх серий собственного препарата и одной серии референта у здоровых добровольцев.
То есть речь уже идёт не о патентном поиске или разработке рецептуры на бумаге.
Препарат произведён, есть несколько серий, и разработчик оценивает воспроизводимость продукта и его сходство с референтом.
Через три недели программа стала серьёзнее
14 октября «АКРИХИН» получил разрешения ещё на два исследования RND122500.
Одно посвящено низкой дозировке 50+20 мг.
Второе — высокой 125+30 мг.
Оба исследования биоэквивалентности имеют полностью репликативный четырёхпериодный дизайн и проводятся у здоровых добровольцев натощак.
Получается, что российский разработчик уже охватил обе крайние дозировки Cobenfy.
Это важный сигнал.
Пилотное исследование можно было бы воспринимать как ранний эксперимент. Появление вслед за ним полноценной программы БЭ сразу по двум дозировкам показывает, что RND122500 — уже вполне конкретный регистрационный проект.
Это проект «АКРИХИНа», но за ним стоит Polpharma
Есть ещё один важный контекст.
«АКРИХИН» входит в Polpharma Group. Сотрудничество компаний включает продуктовый портфель, трансфер производственных технологий и совместную работу в области исследований и разработок.
При этом публичных подтверждений отдельного проекта ксаномелина + троспия непосредственно у польской Polpharma мы пока не нашли.
Поэтому называть RND122500 препаратом Polpharma преждевременно.
Из реестра клинических исследований следует другое: непосредственным российским разработчиком выступает «АКРИХИН».
Но принадлежность к крупной международной группе делает проект интереснее обычной локальной разработки одного рынка.
Есть проблема: оригинатор защитил не только название
Cobenfy — молодой препарат, поэтому патентная защита вокруг него вполне ожидаема.
Для Евразии особенно важен патент EA047978, принадлежащий Karuna Therapeutics — разработчику, впоследствии приобретённому Bristol Myers Squibb.
И здесь начинается самая интересная часть.
Патент защищает не просто абстрактную идею совместного применения ксаномелина и троспия.
Описана конкретная пероральная фармацевтическая композиция с отдельными гранулами ксаномелина и троспия, включая параметры гранул, состав и характеристики высвобождения.
Патент прямо предусматривает капсулы 50+20 мг и 125+30 мг — то есть ровно те дозировки, которые сейчас исследует «АКРИХИН».
На территории России евразийский патент действует.
И потому возникает очевидный вопрос.
Если патент действует, зачем вообще проводить исследования?
Потому что одинаковые действующие вещества и дозировки ещё не означают автоматического нарушения патента.
Если RND122500 устроен технологически иначе и не воспроизводит признаки защищённой композиции, разработчик может пытаться обойти патент.
Такой подход нормален для фармацевтической разработки.
Патент может защищать определённую лекарственную форму, технологию, кристаллическую форму вещества или конкретный состав, но оставлять конкуренту возможность получить сопоставимый терапевтический результат другим техническим путём.
Мы пока не знаем состав RND122500.
Поэтому сказать, попадает ли препарат «АКРИХИНа» под формулу EA047978, по данным РКИ невозможно.
А если у «АКРИХИНа» просто есть лицензия?
Такой вариант тоже нельзя исключать.
Мы отдельно проверили историю евразийского патента.
Зарегистрированной лицензии или сублицензии в пользу «АКРИХИНа» либо Polpharma там сейчас нет.
Но это не равнозначно доказательству того, что между компаниями вообще отсутствуют какие-либо договорённости.
Может существовать соглашение другой конструкции, непубличная договорённость на определённом этапе разработки или будущая лицензия, которая появится позже.
Поэтому пока существуют как минимум две рабочие версии.
«АКРИХИН» разработал непатентующую композицию.
Либо у разработчика есть или появится договорное основание для использования защищённой технологии.
Из открытых данных выбрать между ними пока нельзя.
И именно поэтому патентная интрига здесь намного интереснее обычного вопроса о том, когда закончится патент.
Проведение БЭ ещё не означает немедленных продаж
Есть и третий вариант, который вообще не требует разрешать патентный вопрос прямо сейчас.
Компания может заранее провести разработку, клинические исследования и регистрацию, чтобы быть готовой к коммерческому запуску тогда, когда патентное препятствие исчезнет или будет урегулировано.
Для сложного препарата несколько лет подготовки — вполне реальный срок.
Начать работу только после окончания патента означало бы добровольно отдать конкурентам ещё несколько лет рынка.
Поэтому сам факт исследования RND122500 не говорит о том, что «АКРИХИН» собирается продавать препарат вопреки действующему патенту.
Но он показывает, что компания хочет быть готова.
Для пациента патентная интрига вторична
Для отрасли RND122500 интересен патентами, стратегией Polpharma и скоростью дженериковой разработки.
Для пациента вопрос намного проще.
Появится ли в России ещё один способ лечить шизофрению?
Причём не очередной препарат, работающий примерно через ту же фармакологическую мишень, а лекарство с действительно иным механизмом.
Cobenfy не отменяет существующие антипсихотики и не становится автоматически лучшим выбором для всех.
Но возможность выбирать между различными механизмами особенно важна при хроническом заболевании, когда лечение может продолжаться годами.
Для части пациентов новый вариант может означать лучший контроль симптомов.
Для кого-то — приемлемую терапию после неудачи предыдущих препаратов.
Для кого-то — возможность подобрать лечение, которое меньше мешает повседневной жизни.
Именно так новая фармакология в итоге превращается в качество жизни: не потому, что одна молекула решает все проблемы, а потому, что у врача и пациента появляется ещё один принципиально другой вариант.
Россия может получить новую терапию необычно быстро
В этой истории особенно интересно сравнить даты.
Cobenfy впервые зарегистрировали в США в сентябре 2024 года.
Всего через два года российский производитель уже проводит программу биоэквивалентности собственного аналога.
При этом сам оригинал в России пока не зарегистрирован.
Если RND122500 успешно пройдёт исследования, регистрацию и патентные препятствия, получится довольно редкая ситуация: новый механизм лечения шизофрении станет доступен российским пациентам не спустя много лет после появления оригинала, а практически на раннем этапе мирового жизненного цикла препарата.
И тогда главным результатом проекта окажется даже не то, что на рынке появится ещё один дженерик.
А то, что у пациентов появится ещё один выбор там, где выбор действительно имеет значение.